Иегуда Куршен

В качестве автобиографии

На этот раз я родился в конце шестидесятых годов прошлого века. Есть в этом что-то из личных ощущений: ты уже жил когда-то, а удивительная цепочка «неслучайностей» привела тебя в настоящее и ведёт в уже сложившееся будущее. Именно о «неслучайностях» я стал задумываться лет с четырнадцати и, видимо, с того же возраста стал искать закономерности.

Итак, родившись в бывшем Советском Союзе, в те застойные времена, когда на просмотр художественного фильма собирались все соседи к единственному на весь дом чёрно-белому телевизору, я имел одно неограниченное удовольствие - книги. Будучи «неуличным» и необщительным ребёнком, научился читать в четыре года, чем и занимался всё свободное время. Книжный голод был настолько велик, что я поглощал без разбора всё, что находил в библиотеке родителей. Первыми по-настоящему запомнившимися книгами стали романы Ильфа и Петрова - «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок», прочитанные мной в шесть лет. После я неоднократно перечитывал их, но так и не избавился от ощущения радостного возбуждения, переворачивая знакомые страницы.

Говорят, что Родина - это детство. Для меня же детством была бесконечная череда новых мест и лиц. Имея все предпосылки превратиться в «ботаника», неслучайным оказалось то, что профессией моих родителей было транспортное строительство. Постоянно переезжая из города в город, я сменил одиннадцать школ за десять лет и был вынужден выживать, общаясь. Не могу утверждать, что помню всё, чему учился, но из-за огромного количества этого всего рано приобрёл то, что называется жизненным опытом.

Если пометить, как на мишени пулевыми отверстиями, все просвистевшие вокруг ситуации, эмоции и чувства, отношения и стычки, радости и разочарования, вокзалы, окна, лица, бессонные ночи, напряжение и постоянные экзамены - то с какой-то заколдованной чёткостью вырисовывалась бы в пробитом воздухе моя уцелевшая фигура.

Я легко учился всему, что интересовало, и не учился вовсе, если не испытывал драйва. Неслучайно сложилось так, что единственно постоянным в моей жизни были новые люди. В силу этого обстоятельства и к счастью для меня изучение людей стало поначалу необходимым, а позже излюбленным занятием и профессией. Может, поэтому у меня нет телевизора: ничто не может сравниться с тем кино, которое ежедневно происходит вокруг.

Начиная смотреть фильм, я сразу старался предугадать конец в поисках закономерности. Нет одинаковых людей - все мы своенравны, чудаковаты, непохожи. Некоторые могут позволять себе быть личностью, иметь свой язык, сообщать свои взгляды, спорить друг с другом, но вместе с тем все подчиняются какой-то логике и определённым законам. В моих поисках закономерностей не было инструментов, кроме сотен прочитанных книг, опыта новых жизненных ситуаций и убеждённости: если сегодня является следствием того, что было вчера, то завтра вполне предсказуемо - если ты видишь эту связь.

Как и в любой болезни, процесс развития патологии имеет чёткое начало-причину, к которой привёл другой процесс, - так и в жизни: то, куда мы пришли, объясняется тем, как и откуда мы шли.

Все эти наблюдения настраивали на философские размышления, и с середины девяностых я занялся изучением восточной философии и единоборств, а позже китайской медицины в Medicine College Tel Aviv. Меня прельщала стройность объяснений альтернативных систем, так непохожих на привычные понятия, но подтверждаемых на практике. Я ставил иголки жене, беременной моим первым сыном, чтобы снимать интоксикацию, и, хотя колол по схемам, не совсем понимая, - это работало. Однако нужно быть китайцем, чтобы видеть изобилие в ежедневной порции риса. Практикуя китайскую медицину по схемам, я добивался временных результатов, не разбираясь в тонкостях причинно-следственных связей - таких простых для жителя востока и недоступных обычному западному человеку.

Роман с гомеопатией начался более двадцати пяти лет назад, на одной публичной лекции. Лектор, видимо, в силу своего актёрского, нежели гомеопатического таланта, так наглядно обрисовал связь между внутренней сущностью растения аконит и начальными стадиями простудных заболеваний, что у меня просто не осталось никаких сомнений в её наличии. В этом растении был пёс Цербер, Геракл и скандинавский бог Тор, высокая температура, острый насморк, внезапная боль и страх смерти, китайский яд для стрел, Марк Антоний и Тамерлан, сибирская язва, отит, воспаление лёгких и международный терроризм. И всё это подчинялось Закону и простым, легко понимаемым принципам. Это было именно то, к чему я шёл и что искал, - любовь с первого взгляда и на всю жизнь.

Я начал читать всю гомеопатическую литературу, которую мог найти тогда. Откровением для меня стали лекции Кента по философии гомеопатии; я читал и перечитывал Органон, заучивал Материю Медику гомеопатических препаратов и через несколько лет получил сертификат гомеопата (RC Hom), успешно сдав экзамены Израильской ассоциации классической гомеопатии. С тех пор и по сей день практикую гомеопатию в Израиле, продолжаю учиться и обучать.