Гомеопатическое понимание здоровья и болезни

Понимания сущности болезни зависит от понимания симптомов, которые представляют собой символ, форму физического выражения психических конфликтов.

Этот материал обращен прежде всего к тем отдельным людям, чьи личные взгляды предвосхищают коллективное (увы, несколько заторможенное) развитие.

Понимания сущности болезни зависит от понимания симптомов, которые представляют собой символ, форму физического выражения психических конфликтов.

Событие само по себе не имеет никакого смысла. Смысл его становится ясным только при анализе, позволяющем осознать, почему и, главное, зачем оно произошло. Так, например, увеличение столбика ртути в стеклянной трубочке само по себе ни о чем не говорит, но если рассматривать его как следствие повышения температуры, оно приобретет значение и смысл.

Если люди не будут правильно истолковывать события, происходящие в мире и в собственной судьбе, их жизнь тоже станет совершенно бессмысленной и не имеющей никакого значения. Чтобы иметь возможность что-то объяснить себе и другим, необходима определенная «система координат», позволяющая увидеть то, что именно следует осознать. И лишь когда видимый мир форм «превратится в уравнение» (Гете), он наполнится для людей значением и смыслом.

Подобно тому, как буквы и цифры являются формальными носителями скрывающихся за ними идей, все видимое, конкретное и функциональное представляет собой выражение некоей идеи и является посредником на пути к невидимому. Упрощенно эти две области можно обозначить как форму и содержание.

Содержание находит свое воплощение в форме, которая только тогда и приобретает значение. Ярче и образнее всего это проявляется в искусстве. Ценность картины определяется не стоимостью полотна и красок, но материальные составляющие картины являются посредниками и носителями внутренней идеи художника. Холст и краски дают возможность увидеть невидимое и представляют, таким образом, физическое выражение внутреннего, метафизического содержания.

Сознательно и целенаправленно мы покидаем область, занятую «научной медициной», не претендуя на «научность», поскольку у нас совсем другие точки отсчета. Именно поэтому наше видение и понимание болезни не могут опровергнуть ни научная аргументация, ни критика. Мы намеренно выходим за научные рамки, потому что они ограничены функциональным уровнем и препятствуют постижению смысла. Предлагаемый нами способ не годится прирожденным рационалистам и материалистам, он рассчитан на тех людей, которые готовы идти непроторенными (и не всегда логичными) тропами. Хорошими помощниками в подобном путешествии по человеческой душе могут стать образное мышление, фантазия, ассоциации, ирония и способность понимать то, о чем говорится между строк. На этом пути не в последнюю очередь вам понадобится способность воспринимать парадоксы явлений и не стремиться к однозначности трактовок чего-либо.

И язык официальной медицины, и обыденная речь говорят о разнообразных заболеваниях. Эта ошибка ярко демонстрирует непонимание самого понятия «болезнь». Слово «болезнь» можно использовать только в единственном числе — множественное число так же бессмысленно, как и множественное число слова «здоровье» («здоровья»). И болезнь, и здоровье — явления, связанные с формой состояния человека в целом, а не отдельных органов и частей тела, как это принято в современном языке.

Тело как физическая субстанция не может быть больным или здоровым, поскольку в нем всегда находит выражение информация из сознания. Оно ничего не делает само по себе, в этом можно убедиться, посмотрев на труп. Функционирование тела живого человека возможно только благодаря тем нематериальным явлениям, которые мы чаще всего называем сознанием (душой) и жизнью (духом).

Сознание — это информация, которая отражается в теле и становится видимой. Оно относится к телу так же, как радио-программа к приемнику. Поскольку сознание имеет самостоятельную нематериальную природу, то оно, естественно, не является продуктом тела и не зависит от его существования.

То, что в любой момент происходит в организме живого существа, есть выражение соответствующей информации или проявление соответствующей картины (по-гречески картина называется Eidolon и, следовательно, соответствует понятию «идея»). Пульс и сердце следуют определенному ритму, температура тела есть величина постоянная, железы вырабатывают гормоны, образуются антигены. Все эти функции невозможно объяснить только существованием материи, они зависят от соответствующей информации, источником которой является сознание. Если физические функции правильно взаимодействуют друг с другом, то возникает вариант, воспринимаемый нами как гармоничный. Его мы называем здоровьем. Если же одна из функций дает сбой, то гармония в большей или меньшей степени нарушается, и мы говорим о болезни.

Болезнь — это отсутствие гармонии, сбой в ранее установленном, хорошо сбалансированном порядке. Позже мы увидим, что под другим углом зрения болезнь — это, собственно говоря, попытка восстановить нарушенное равновесие.

Разрушение гармонии происходит в сознании на уровне информации и только потом проявляется в теле. Значит, тело представляет собой уровень проявления всех процессов и изменений, происходящих в сознании. Так же, как материальный мир является лишь сценой, на которой происходит игра идей-символов духовного мира, «превращающихся в уравнение», материальное тело является сценой для образов сознания. Если в нем господствует какой-то дисбаланс, он все время будет выражаться в виде телесных симптомов. Поэтому ошибочно утверждать, что болеет тело — болеть может только человек, но это болезненное состояние проявляется в теле по-разному. Болезнь можно сравнить с трагедией, а тело — с подмостками, на которых она исполняется.

Симптомов может быть много, но все они — выражение одного и того же процесса, который происходит в сознании и который мы называем болезнью. Тело не может существовать без сознания, но без него оно не может и заболеть. Нужно иметь в виду, что мы не говорим об общепринятом делении болезней на соматические, физические и душевные. Такая концепция только мешает понять, что такое болезнь.
Противопоставление «соматическое—физическое» абсолютно не пригодно для определения причины возникновения болезни, а древнее понятие «душевная болезнь» только вводит в заблуждение, потому что дух заболеть не может — в данном случае речь идет о симптомах на психическом уровне, то есть в сознании человека, а противопоставление «соматическое— психическое» затрагивает, в лучшем случае, уровень более частого проявления симптома.

Наше противопоставление понятий «болезнь» (характеристика состояния сознания) и «симптом» (характеристика состояния тела) отходит от анализа того, что происходит в теле, приближаясь к пока еще непривычному в этом смысле изучению уровня психического. Врач похож на театрального критика, который, ругая не понравившуюся ему постановку, чаще всего обрушивается на слабую режиссуру, плохие декорации или актерскую игру. Мы же, выступая здесь скорее как теоретики драмы, интересуемся исключительно содержанием и качеством пьесы.

Если в теле человека проявляется какой-то симптом, он в большей или меньшей степени привлекает к себе внимание и нарушает непрерывность жизненного пути. Симптом — это сигнал, на который направлены интерес и энергия человека и из-за которого нарушается привычный ход событий. Хотим мы того или нет, но к симптому мы относимся уважительно. Рассматриваем это, пришедшее якобы извне изменение как помеху и стараемся его устранить. Человек не хочет, чтобы ему мешали, поэтому он начинает активную борьбу с симптомом. Так симптом практически всегда добивается того, чего хотел, — чтобы им занимались.

Со времен Гиппократа медицина пытается убедить больного, что возникновение симптома — это событие в большей или меньшей степени случайное, его причины следует искать в процессах работы организма. Именно их и изучает официальная медицина. Она делает все возможное, чтобы избежать необходимости объяснять эти симптомы, превращая, таким образом, и симптом, и саму болезнь в нечто незначительное. Но ведь симптом, посылаемый сознанием как сигнал, несущий какую-то важную информацию, перестает при этом выполнять свою основную функцию.

Для наглядности обратимся к такому примеру. На передней панели автомобиля находится множество контрольных лампочек, они загораются, когда в работе какой-нибудь важной системы автомобиля происходит сбой. Если во время движения зажигается одна из лампочек, мы, как правило, не испытываем от этого никакого удовольствия, понимая, что придется остановиться. Несмотря на вполне понятное чувство досады, никто не обижается на лампочку: ведь она только сообщает нам о неполадке в работе машины. Загоревшуюся лампочку мы воспринимаем как сообщение о необходимости обратиться к автомеханику и устранить неполадку, чтобы можно было спокойно ехать дальше. Но представьте, как бы мы рассердились, если бы приехавший автомеханик просто вывернул эту лампочку, хотя, обращаясь к нему, мы именно того и хотели — чтобы она больше не горела. В данном случае мы твердо понимаем: важнее устранение причины возникновения сигнала, а не его отсутствие.

Симптом тоже играет роль контрольной лампочки, являясь видимым выражением незримого процесса. Он подает сигнал о необходимости прервать намеченный путь и выяснить, что же не в порядке. Сердиться на него не менее глупо, чем обижаться на лампочку, стремиться же «вывинтить» его — просто абсурдно. Не нужно пытаться помешать его появлению, нужно сделать так, чтобы он просто не понадобился. Следует отвести свой взгляд от симптома и попытаться заглянуть глубже, научиться понимать, на что же он указывает.
Основная проблема академической медицины заключается в неспособности сделать этот шаг, поэтому она отождествляет симптом с болезнью, не умея отделить форму от содержания.

С большой помпой, используя многочисленные технические приспособления, мы лечим органы и части тела — но не самого заболевшего человека. Мы стремимся в конце концов научиться предотвращать возникновение симптомов, не задаваясь вопросом, насколько это возможно и необходимо. Удивительно, как мало объективная реальность влияет на этот процесс. С момента появления так называемой современной научной медицины количество больных не уменьшилось и на долю процента. Изменились только симптомы. Этот факт, способный, казалось бы, отрезвить любого, старательно затушевывается с помощью статистических данных. Так, например, мы гордо оповещаем о победе над инфекционными заболеваниями, ни словом не упоминая, что других симптомов за это время стало гораздо больше.

Честной статистика станет только в том случае, если будет принимать в расчет не исчезновение тех или иных симптомов, а соотношение процента больных и здоровых людей. А оно в целом не изменилось и не собирается меняться в ближайшем будущем. В человеческом бытии болезнь укоренилась так же глубоко, как смерть, — ее не уничтожить парой безобидных медицинских трюков. Если бы мы смогли почувствовать все величие болезни и смерти, то, наверное, поняли бы, насколько смешны наши попытки справиться с ними с помощью таблеток и процедур. Но ведь, с другой стороны, можно спасать и свои иллюзии, принижая болезнь и смерть, низводя их до чисто функционального состояния, наполняясь, таким образом, верой в собственное величие и могущество.

Хотелось бы еще раз подчеркнуть, что болезнь есть состояние человека, которое указывает на то, что его сознание не в порядке, что нарушена гармония. Эта потеря внутреннего равновесия проявляется в теле в виде симптомов. Симптом является сигналом, который прерывает устоявшееся течение жизни и заставляет обратить на себя внимание, чтобы донести информацию о том, что человек болен, что у него нарушен баланс внутренних душевных сил, что с ним что-то произошло.

«Что с вами произошло?» — спрашивали раньше больного. Ответ же всегда касался не причин, а следствия: «Мне больно». Сегодня упростился и вопрос: «Что у вас болит?» Сугубо разные по сути вопросы: «Что произошло?» и «Что болит?» — очень показательны. И тот, и другой обращены к больному. С больным что-то произошло, точнее говоря, что-то произошло с его сознанием — если бы не это, он был бы здоров, то есть совершенен. Если для совершенства ему чего-то не хватает — он нездоров. Это состояние и проявляется в виде симптомов, свидетельст-вующих о нехватке чего-то важного на уровне сознания.

Если человек осознал разницу между болезнью и симптомом, его отношение к болезни резко меняется, так же как и поведение. Симптом перестает быть для него заклятым врагом, которого необходимо победить и уничтожить. Он превращается в партнера, способного помочь найти то, чего так не хватает для полного выздоровления, становится учителем, развивающим сознание человека и проявляющим беспощадность, если тот недостаточно уважительно относится к высшим законам. У болезни всего одна цель — помочь нам стать здоровыми.

Симптомы могут подсказать, чего нам не хватает на пути к выздоровлению, но только при том условии, что мы научимся понимать их язык. Язык этот существует давным-давно и изобретать здесь абсолютно нечего. Язык, на котором мы говорим о симптомах, «психосоматичен»: ему прекрасно известно о взаимосвязи тела и психики. Если мы вспомним об этой взаимосвязи, услышим и то, о чем с нами говорят симптомы. А они могут сказать больше, чем люди, и их информация будет значительно важнее, ведь это наши самые интимные партнеры. Они знают нас лучше, чем кто бы то ни было.

Эти партнеры общаются с нами столь честно, что не обижаться на их суждения довольно тяжело. Самый лучший друг никогда не отважится высказать слишком неприглядную правду прямо в лицо. Симптомы же делают это постоянно. Поэтому неудивительно, что мы разучились воспринимать их язык, — приятнее жить, заткнув уши и закрыв глаза, чем слушать о себе гадости! Но даже если мы предпочитаем быть глухими и слепыми, симптомы никуда не исчезают, мы всегда с ними связаны.

Если мы осмелимся прислушаться к их голосам и начнем с ними общаться, они смогут стать нашими проводниками на пути к полному выздоровлению. Они скажут, чего нам действительно не хватает, произнесут вслух то, о чем мы только неосознанно подозревали, и дадут шанс научиться существовать так, чтобы в дальнейшем они больше никогда не понадобились.

Это имеет свое выражение и на уровне языка. Когда мы говорим, что человек исцелился, подразумеваем, что он стал цельным, совершенным. Лечение (путь к исцелению) есть приближение к состоянию здорового человека, к цельности его сознания, которое называется просветлением. Лечение состоит в присоединении того, чего человеку не хватает, оно невозможно без расширения сознания. Болезнь и исцеление — слова, обозначающие два полюса состояния сознания. Они не могут применяться по отношению к телу. Тело, как мы уже говорили, не может быть ни больным, ни здоровым. В нем только отражаются соответствующие состояния нашего сознания.
Уже в этом пункте можно критиковать академическую медицину. Она говорит о выздоровлении, игнорируя тот единственный уровень, на котором оно возможно.

Мы не хотим ни критиковать медицинскую практику, ни считать ее панацеей от всех бед. Практика ограничивается мероприятиями, которые сами по себе не являются ни хорошими, ни плохими. Это вмешательство только на материальном уровне. А на этом уровне медицина на удивление хороша; полностью отрицать ее методы можно только до тех пор, пока они касаются лично вас, говорить за других ни в коем случае нельзя. Каждый должен решать для себя сам, насколько он верит в то, что мир можно изменить чисто практическими методами. Если человек понимает, что такой подход — иллюзия, игра разгадана, и продолжать ее необязательно. Но никто не имеет права запрещать играть другим, ведь сосуществование с иллюзиями — тоже способ развития!

Итак, для нас важно не столько то, что делают врачи, сколько степень осознанности этого действия. Если вы поняли эту точку зрения, то вам ясно, что критика касается в равной степени и академической, и нетрадиционной медицины, которая использует более естественные и менее вредные методы, но страдает тем же отсутствием философской концепции. Путь человека — это путь от нездоровья к здоровью, который проходит через выздоровление. Болезнь не является неприятной помехой на этом пути, ибо она сама — путь. Чем сознательнее мы к ней относимся, тем лучше она выполняет свои задачи. Наша цель — не борьба с болезнью, а ее использование. Чтобы этому научиться, нужно начать издалека.

Из книги «Болезнь как путь. Значение и предназначение болезни.»  — Рудигер Дальке, Торвальд Детлефсен

Отправить ответ

2 Комментарий на "Гомеопатическое понимание здоровья и болезни"

Уведомлять
Сортировать:   новые | старые | наиболее активные

Хороший материал и, надеюсь, все-таки не сложный для коллективного понимания.

wpDiscuz